Бодхидхарма и Хакуин | Двести блинов

Бодхидхарма и Хакуин | Двести блинов

Как-то холодной зимой Хакуин прибежал в пещеру к Учителю, чтобы погреться у печки. А то в палатке совсем грустно стало от мороза. Тощий летний спальник уже не спасал.

А в пещере тепло так, блинами пахнет уютно. Хорошо! Бодхидхарма тихо дремлет в старом продавленном кресле. То ли спит, то ли в медитацию уплыл очередную. Рыбки в аквариуме тоже дремлют, едва шевеля плавниками. Даже паук Иваныч тихонько храпит себе в темном углу, замотавшись в паутину.

На столе, как обычно, стоит громадное блюдо со свежими блинами, рядом плошка с растопленным сливочным маслом и баночка клубничного варенья. Хакуин, не долго думая, уселся за стол и принялся наворачивать за обе щеки. И руки мыть не стал. Да чего там?

За три часа съел штук двести блинов, а их все меньше не становится. Ну, это знакомые штучки Учителя. Заколдованные блины, ясен пень. Хакуин знал прекрасно, что просто так это волшебство не проходит. Обязательно какая-нибудь закавыка случится.

Так и получилось. Только он выполз из-за стола, отряхнув рубаху от крошек, как вдруг слышит, будто ворчит кто-то. Прислушался внимательно. Ба! Да это в животе у него бурчит. И ведь не просто бурчит, а именно ворчит по-человечески. Считает там чего-то.

— Сто пятьдесят три, сто пятьдесят четыре… Черт! Ну и куда остальные складывать? Вот на хрена столько стразу забрасывать? Я вам что, склад? У меня и так тут всякого хлама накопилось. Что мне с ним делать? Черт!

Хакуин сразу сообразил, что это его желудок сам с собой разговаривает. Ну да, Хакуину он ничего не скажет, потому что без толку. Плавали — знаем.

Адепт потихонечку вышел из пещеры и стал пробираться среди сугробов к своей палатке. А желудок его все бурчал и бубнил что-то про обжорство и все такое прочее. Пока добрел до палатки, уши завяли слушать.

— Значит, я обжора? — выпалил Хакуин, нахмурившись, — Ну смотри тогда!

И тут как метнется снег расчищать кругом. На три версты расчистил на все четыре стороны. Заодно откопал санки потерянные и лыжи тоже. А еще дров наколошматил пять поленниц, воды натаскал из колодца на месяц вперед, да на почту сбегал за свежими газетами. А до почты то пятьдесят верст с гаком будет. Так то!

Вот блины все и разошлись. Ага. Все двести штук в дело пошли, ни крошки не осталось.

— Ну че? — спросил Хакуин с довольной усмешкой, — Съел?

Желудок его ничего не ответил, только заурчал снова. Но уже вежливо так. Проголодался потому что.

Автор: Игорь Квентор
kventor.ru

Комментарии: