Бодхидхарма и Хакуин | Осенняя хандра

Бодхидхарма и Хакуин | Осенняя хандра

Как-то раз глубокой осенью Хакуин сидел в своей палатке и с тоской смотрел в окошко. Спроси его, в чем траблы — не смог бы ответить. Так, хандра. Обычная осенняя хандра без всякой видимой причины.

Дождь моросил мелкой пылью и все вокруг окрашивал в равномерную серость. Только редкие вороны пролетали мимо, разбавляя унылое пространство темными точками.

Бодхидхарма еще на позапрошлой неделе выпал в осенне-зимнюю медитацию, закутавшись в пятьдесят два одеяла. Это чтоб дрова зазря не жечь. На голову натянул толстенный вязаный колпак и был таков. Даже сухариков не насушил, как обычно.

Хакуину теперь приходилось готовить самостоятельно, разжигая старенький примус прямо в палатке, от чего там постоянно держалась керосиновая вонь. По уму надо было давно соорудить более надежное жилище, но Хакуину вечно некогда или просто лень. В пещеру к Учителю перебираться не хотелось. Там и своих тараканов хватает. И вообще…

Дождь полил сильнее. Крыша палатки стала протекать, хотя и была покрыта несколькими слоями рубероида. Пришлось подставлять тазики и прочую посуду. Как же все это достало!

Хакуин вскипятил чайник, набросал в большую кружку Иван-Чаю и залил кипятком. Аромат лета. Хоть какая-то радость. Он забрался вместе с кружкой под толстый плед, включил ноут и стал кропать вирши о лете.

Лето жаркое, благое,
Приходи скорей опять!
Я на камне, на любимом
С нетерпеньем буду ждать.

Приноси с собою радость,
Теплый ветер, треск цикад.
Чтоб все пело и смеялось,
И шумел листвою сад.

В дверь палатки постучались.

— Кто там?

— Чёрт лысый!

— Заходите, не заперто.

Полог распахнулся, и с улицы, отдуваясь и брызгая мокрым плащом во все стороны, вошел дядька Черномор, а с ним и вся его кодла. В палатке сразу стало тесно, сыро, но зато тепло, ибо надышали моментально.

— Что? Сопли пускаешь? — с усмешкой спросил гость, вытряхивая из мокрой бородищи зазевавшихся крабов и прочие морепродукты.

— Дык! Осень же, — развел руками Хакуин, как бы показывая на вот это все.

— Ну да, ну да… Зима близко… Чаем угостишь хоть?

Хакуин со вздохом полез на чердак и выворотил оттуда самовар на десять ведер. Хорошо хоть за водой не пришлось топать. Морской владыка стукнул по самовару посохом, и вода сама собой появилась. А его десница — здоровенный такой детина, черный, как цыган — зыркнул только на самовар, и он тут же забурлил кипятком.

Заварили целый мешок Иван-Чаю. Сидят кругом, из тазиков и прочей посуды ароматный напиток дуют, полуметровые баранки с маком жуют и покряхтывают от удовольствия.

— А что Учитель твой, опять на зиму в спячку подался? — спросил Черномор.

— Угу.

— Ну дык, эта, че тебе тут одному зазря прохлаждаться? Айда ко мне в банду! Будем вместе порядок на морях править. Пиратам всяким ушлым морды бить. А?

— Я не знаю, — вздохнул Хакуин, — Учитель драться не велит.

— Дык ёлы-палы! Это ж не драка, а за дело. Да ты не ссы, мои парни тебя в обиду не дадут. Верно, хлопцы?

Вся кодла дружно закивала головами, продолжая сосредоточенно пить чай и грызть баранки.

— Ну, раз так, то айда, — согласился Хакуин, впрочем не сильно обрадовавшись. Все-таки дома спокойнее. А тут не просто по морям да океанам шляться придется, но и сомалийцам всяким недоделанным носы сворачивать набок. Хлопотно как-то это все. Ну, зато не так скучно.

И вот когда весь самовар чаю выдули и баранки доели, то построились в две шеренги и отправились героическими делами заниматься. И Хакуин с ними.

Долго их носило по всему морскому свету. Хорошо хоть в основном по теплым краям. Ну так это и понятно. Даже самый тупой пират не попрется грабить караваны на Северный полюс. Там не только без яиц останешься, так еще и белые медведи сожрут — и не заметишь! У викингов и прочих варваров на северных морях им тоже грабить не с руки. Не их район. В натуре.

Так что Хакуину очень даже свезло затесаться в такую теплую компанию. А там и осень с зимою благополучно пролетели. Воротился он назад вместе с грачами и утками перелетными. Палатку покосившуюся поправил. Ковриков свежих настелил, у пиратов отнятых, ага. Размотал трехсотметровую чалму, развесил сабли по стенкам, пистоли тоже на места пристроил, подкрутил усы, вынул чубук изо рта и со вздохом облегчения произнес:

— Наконец-то дома!

А тут и Учитель от медитаций прочухался. Бросил, как обычно, полено в палатку, и кричит:

— Хакуин! Иди скорее сюда, чего расскажу то!

Хакуин не стал мешкать, прибежал в пещеру, уселся на табуретке возле стола и стал с умилением наблюдать, как его Учитель жарит первые блины в этом сезоне, напевая под нос что-то из Бетховена. А кругом уже такая теплынь, птицы радостно верещат, мухи проснулись. Весна, короче! И так от всего этого кайфово, что аж слезы сами собой наворачиваются.

После обильного завтрака они привычно расположились на лавочке и стали травить байки. Учитель про параллельные миры, а Хакуин про свои геройства на морях и океанах. Хвастался новыми татушками, показывал сабли с пистолями, отнятыми в бою у злых пиратов. Показывал также и шрамы, и оттяпанный, было, и обратно пришитый палец.

— Молодец! — похвалил Бодхидхарма, — Не тратил время попусту. Хвалю!

А сам потом написал Черномору в личке Фейсбука: «Спасибо, брат!»

« — Всегда пожалуйста! — ответил тот, — Зови снова, если че».

Автор: Игорь Квентор
kventor.ru

Комментарии: