Бодхидхарма и Хакуин | Призвание

Бодхидхарма и Хакуин | Призвание

Хакуин сидел на камне для медитаций и задумчиво смотрел в морскую даль, где небо сливалось с водой и терялось в неясной дымке. Порой где-то там мерещился то ли парус, то ли кит плевался водой, а может просто мираж какой-то. Да пофигу! Хакуин морщил лоб и скрежетал извилинами на тему собственного призвания. Вот такую задачку подкинул мудрый Учитель, чтоб его.

Он уже о многом передумал за несколько часов. Думал и по писательство, и про малевание картин, про путешествия и про музыку тоже. Вспомнил о своей несостоявшейся рок-банде и басухе марки Урал. Усмехнулся кисло. Шняга все этого. Призвание — это, наверное, должно быть что-то значительное, большое, а не муть всякая. Да! Точняк!

Мимо протопал отряд пионеров с осоловелыми глазками от частого дутья в горны и стука в барабаны. Следом их вожатый с опухшей мордой, искусанной комарами, и явно с похмелюги. Потом крестьяне местные прогромыхали на телегах в поля на уборку картохи. С ними же обдолбаные студенты. Еще дядька Черномор со своей кодлой проехался на паровозе туда-сюда. Че-та искал, наверное, да так и не нашел, судя по матюкам. Суета, в общем.

А Хакуин как сидел сиднем на камне, так и продолжал, не обращая ни на кого внимания. Тошно было до чертиков. И жрать уже хотелось, и на толчок тоже. Но он продолжал упорно скрипеть мозгами.

— Хакуин?! — крикнул Учитель из пещеры, да так громко, что с тысячелетней сосны все иголки осыпались, а с ними следом и братец Филин навернулся, и прямо башкой в навоз.

Хакуин нехотя слез с камня и поплелся в пещеру, как на расстрел или к стоматологу, например. Наверняка сейчас Учитель спросит, нашел ли он свое призвание. И что ему ответить?

В пещере было жарко, витал дух свежих печенек и ароматного борща. У Хакуина слюна побежала сама собой — не унять. Но радости это как-то не прибавило. Бодхидхарма колдовал возле плиты и бодро напевал себе под нос «Нам песня строить и жить помогает…».

— Ну что, оболтус, нашел ты свое призвание, или как? — спросил Бодхидхарма грозно, но мягко.

— Нет, о Учитель. Не нашел.

— В сарае искал?

Хакуин обалдело уставился на Учителя. Прикалывается, что ли? Это ж не вещь какая, чтоб ее в сарае искать. Да и вообще где бы то ни было.

— Че-та я не догоняю, — растерянно пробормотал он, — Насмехаться изволите, дяденька?

— Дурень ты, Хакуин. Шуток не понимаешь. Садись жрать давай.

После трех тазиков наваристого борща и большой тарелки печенья с ароматным чаем, последние извилины в голове Хакуина отключились совсем. Потянуло в сон. Бодхидхарма уже вовсю храпел, сидя в любимом кресле и укрывшись пледом. Прикорнул в ногах и Хакуин, свернувшись калачиком. Тепло, хорошо, спокойно так…

Во сне Хакуин валялся на облаке и лениво поплевывал вниз на бошки человекам и прочим живностям. Делать не хотелось абсолютно ничего, но это даже радовало. Вот лежишь себе и тихонечко прешься. Никто и ничто тебя не напрягает. Лафа! Чего еще желать?

Тут с неба, аки коршун, свалился Учитель и распугал все облака. Хакуин свалился вниз и со всей дури шмякнулся башкой об свой любимый камень для медитаций. Но не разбился, зато камень расколол пополам.

— Вот гадство! — подумал Хакуин во сне, — И на чем же я теперь медитировать стану?

— Нашел ли ты свое призвание?!? — гремел с неба Учитель.

— Да нет его нигде! — в сердцах воскликнул ученик, — Нету у меня никакого, блин, призвания. Отстаньте от меня все!

И побежал! Бежал, бежал, и потом еще бежал, и все дальше и дальше бежал… Да только, как это часто и бывает во сне, чем сильнее стараешься, тем оно хуже выходит. Застрял Хакуин в каких-то хащах непролазных, колючками исцарапался весь — ни туда, ни сюда не сдвинуться. Попал, короче. Стоит враскоряку на пугало похожий и слезами обливается.

Ну тут, конечно, Учитель не стал мешкать, вывернул Хакуина из колючих кустов, отряхнул немного и в воде речной прополоскал. А потом и спрашивает:

— Скажи ка мне, любезный, какова наша главная цель?

— Просветление! — выпалил ученик без запинки.

— А что такое — просветление?

— Его нельзя выразить словами, можно только достичь, — так же уверенно ответил Хакуин.

— Верно. Так какого лешего ты мне мозг полощешь, говоря, что не знаешь своего призвания?

Лицо у Хакуина вытянулось в недоумении.

— Дык че, это вот все?

— Дык, дык, — передразнил Учитель, — Тормоз ты, Хакуин. Это ж, блин, абстракция. А я тебя о конкретном спрашиваю. Неужели это так трудно понять?

Хакуин пожал плечами. И с какого боку тут просветление? И как, черт возьми, его можно конкретизировать?

— Я это… пойду я, — промямлил Хакуин неуверенно, — Подумаю там еще и все такое…

— Ну уж нет! Отвечай не медля!!! — снова вскричал Бодхидхарма, да так, что иголки той тысячелетней сосны обратно вверх взлетели и на ветках приклеились, а братец Филин из навоза вынырнул и сказал: «Е…ать колотить! Эк меня торкнуло не по-децки!»

Хакуин оторопел от ужаса. Его добрый и мудрый Учитель теперь был похож на стоглавого дракона, пышущего пламенем и стреляющего молниями из глаз, а в каждой из двадцати рук угрожающе мелькали всевозможные колюще-режущие предметы, и взрывчатые вещества тоже. Нужно было срочно что-то ответить, но в голове не осталось ровно ни одной мысли, а язык вообще куда-то испарился. Хакуин лишь икнул громко и… проснулся!

В пещере все так же было тепло и уютно, Учитель мирно храпел в кресле и улыбался чему-то во сне. Хакуин выдул кувшин воды и на секунду прозрел:

— Быть вечным учеником — вот мое призвание!

И тут же забыл об этом снова. Се ля ви!

Автор: Игорь Квентор
kventor.ru

Комментарии: