Бодхидхарма и Хакуин. Снова осень

Бодхидхарма и Хакуин. Снова осень

Хакуин сидел в своей палатке и слушал пластинку «Шестого лесничего». Особенно душещипательной была песня про осеннее солнце. Каждый сентябрь он выковыривал этот потертый пласт из закромов, садился у окошка и слушал, глядя на желтеющие вдали деревья.

— И нафига эта осень нужна? А потом еще и зима тоже. Бррр…

На глаза сами собой наворачивались слезы. Просто так. Спроси Хакуина, чего это он сопли пускает, он и ответить не смог бы. Вот просто так… Да.

В палатку, как к себе домой, периодически забегала белка и пыталась чего-нибудь стащить. Еж тоже захаживал, сопел носом, кряхтел чего-то и все норовил забраться под спальник. Хакуин задумчиво кидался в него тапками, и еж поспешно линял из палатки, фыркая и матерясь по-своему. В общем: апатия, ностальгия и полный гембель.

Тут что-то прилетело в палатку снаружи и пребольно ударило Хакуина по лысой башке. Он сразу понял, что это Учитель поленом запустил. Следующего снаряда ожидать явно не стоило, ибо чревато. Хакуин, вздыхая, выполз из палатки и понуро поплелся в пещеру.

А Бодхидхарма вовсю жарил заправку для борща, щедро посыпая все это дело перцем и чесноком. Ароматы носились в воздухе просто крышесносные! В пещере было жарко, пахло чертовски вкусно и, самое главное, не чувствовалось вовсе никакой там осени и прочих таких расстройств. Наоборот, все горело и шкворчало душистым жаром, будто лето, самое настоящее, тут поселилось навсегда.

— Хакуин, чтоб тебя! Ты где, олух, пропадаешь?! А ну живо картоху чистить метнулся!

Ученик не посмел ослушаться. Да и делать, собственно, больше было нечего. Он вытащил из погреба ведро картошки и принялся ширкать ее ножичком. Сначала лениво так, с неохотцей, а потом че-та во вкус вошел и даже перестарался — настругал целых два ведра. Ну… на второе пойдет, на жаренку с маслицем.

Все как надо приготовили, сели за стол, жахнули по стакану горячего чаю травяного для аппетита и как пошли ложками орудовать — аж дым из ушей повалил! Накидались по полной, аж не вздохнуть, бо штаны лопнут.

Сидят такие оба-два, чуть не икают и в зубах неспешно зубочистками ковыряются.

— Ну что, брат, ништяк теперь? — спросил Бодхидхарма.

— Известное дело, ик! — мотнул башкой Хакуин и едва из кресла не вывалился.

— Ну дык ёлы-палы! От всех хворей душевных самое первое средство — хорошенько пошамать.

— И поспать!

— Верно!!

И как завалились оба на печку, так и продрыхли там до самых капелей весенних. Ни осени тебе, ни зимы. Так вот! А фигли?

Автор: Игорь Квентор
kventor.ru

Комментарии: